ПОМОЩЬ СЕМЬЯМ
Война меняет жизнь не только тех, кто уходит на фронт, но и тех, кто остаётся ждать. В храмах сегодня намного чаще мы встречаем не комбатантов, а их близких – женщин, чьи мужья и сыновья находятся в зоне боевых действий, в плену, числятся пропавшими без вести или погибли. Это могут быть как постоянные прихожанки, так и женщины, впервые пришедшие в церковь после ухода близкого на СВО или его гибели. Они приходят за поддержкой, смыслом, а иногда от безысходности и переполняющего горя, просто потому что больше идти некуда.
Иногда священника приглашают для участия во встречах, организованных Комитетом семей воинов Отечества или иными помогающими организациями.
Задача священника – не просто выслушать, а понять внутренний мир этой боли и сопроводить человека, избегая шаблонов и ранящих слов. И конечно, молиться за него.
«Сегодня Церковь в полной мере сознаёт свою ответственность за поддержку вооружённых сил, семей наших ветеранов и особенно тех семей, которые утратили кормильцев. Конечно, тяжёлая рана нанесена многим семьям. Страдания, гибель или тяжёлая инвалидность – во всех таких случаях требуется поддержка, и Церковь именно на этом участке может оказать реальную помощь. Потому что мы оперируем не только логикой или какими-то знаниями, но в первую очередь призываем в молитве благодать Божию. А все эти трудности, все эти искушения преодолеваются силой благодати Божией, особенно когда речь идёт о душевной составляющей человека». – Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл1.
В этой главе мы постараемся дать целостное представление о специфических проблемах подобных семей, особенностях их внутреннего состояния. Мы также предложим практические ориентиры для пастырской и социальной поддержки, которые объединяют церковный взгляд с профессиональными психологическими наблюдениями.
Категории семей
Близких участников СВО, с которыми чаще всего взаимодействует священник, условно можно разделить на несколько групп:
- Семьи действующих участников СВО живут в тревожном ожидании и ежедневной ответственности.
- Семьи вернувшихся сталкиваются с трудной адаптацией и меняющейся личностью главы семейства.
- Семьи погибших проходят сквозь шквал острого горя, которое часто становится затяжным и осложнённым.
- Семьи пропавших без вести находятся в самом тяжёлом состоянии – подвешенности между надеждой и отчаянием.
- Семьи военнопленных также измучены неизвестностью, к которой добавляются ещё и страшные образы возможных мучений близкого в плену.
Важный принцип: при организации групповых встреч (молебнов, чаепитий, бесед) рекомендуется проводить их отдельно для разных категорий. Смешение может нести дополнительную травму:
● Жёны действующих военнослужащих рядом с вдовами могуть чувствовать вину или невыносимую тревогу.
● Жёны пропавших без вести воспринимают объединение с вдовами как преждевременное «списывание со счетов» их мужей.
● Вдовы могут болезненно реагировать на надежды и страхи жён тех, кто ещё на фронте.
Также рекомендуется разделять встречи с жёнами и матерями. С матерями священнику бывает проще найти общий язык: у них больше жизненного опыта, возможно, и опыта церковной жизни; они лучше понимают важность духовной жизни, молитвы, в том числе молитвы за погибших.
С жёнами сложнее, многие находятся во внутреннем протесте, кто-то обвиняет и проклинает всех вокруг, в том числе Бога. Жена может совсем не иметь опыта духовной жизни, ранее не соприкасаться с Церковью.
Отношения между матерями и жёнами участника военных действий часто напряжённые: взаимные недовольства, претензии, конфликты, наследственные споры. Матери могут обвинять жён в том, что те были причиной ухода их сына на СВО, в растрачивании полученных финансов. Более того: бывают ситуации, когда матери ничего не знали о жёнах сыновей (если это скоропалительный формальный брак перед уходом на СВО).
Священнику важно понимать, с какими наиболее распространёнными проблемами и переживаниями встречаются семьи комбатантов.
Расскажем отдельно о каждой категории близких. Акцент будет сделан в первую очередь на жёнах военнослужащих, как на самой уязвимой категории, нуждающейся в пастырской поддержке. Хотя большая часть из сказанного применима и к матерям.
1. Семьи действующих участников СВО: жизнь в режиме ожидания
Женщина, чей муж на фронте, живёт в бесконечном внутреннем напряжении. Первоначальное воодушевление, когда собирали помощь и верили в скорое возвращение,
проходит. Накрывает усталость бесконечной ответственности за детей, быт, решение всех проблем в одиночку.
Женщина живёт в состоянии постоянного ожидания звонка или плохих новостей. Многие бесконечно просматривают телеграм-каналы (как российские, так и украинские), пытаясь понять обстановку на фронте, что дополнительно травмирует психику.
Одна из главных опасностей – распад семьи на «две параллельные реальности». Он живёт своей жизнью войны, она – своей жизнью дома. Если эту связь не поддерживать ежедневным, пусть коротким, но искренним общением, супруги могут стать чужими друг другу. Важно мягко наставлять жён: делиться с мужем обычными новостями, успехами детей, но при этом не обрушивать на него поток жалоб и отчаяния. Ему нужна её сила как опора. Жёны жалуются, что мужья стали реже звонить, перестали рассказывать о своей жизни, интересоваться семьёй: «Раньше он таким не был. Мы много разговаривали, созванивались, переписывались. А
теперь из него слова не вытащишь. Ни о чём не рассказывает, не делится, не спрашивает, как у меня дела».
Жена не знает, что происходит с мужем в военной обстановке, как меняется его психика (см. главу «Человек и война»). Все его изменения (в том числе появившуюся грубость или молчаливость) она принимает на свой счёт, пытается выяснять отношения, контролировать, ревнует и т.д.
Если женщина не работает и живёт на выплаты мужа, это создаёт уязвимость. В случае его гибели или прекращения выплат горевание осложнится острой
финансовой проблемой и потерей привычного уклада.
Частая и опасная ошибка – скрывать от детей правду, где их отец. Ребёнок чувствует ложь и напряжение, но остаётся один на один со своими страхами. Когда правда всплывает (а она всегда всплывает), травма усиливается.
Помощь семье здесь очень практична:
✅ Мотивировать на регулярное, пусть и короткое, общение супругов. Жене важно делиться обыденными делами жизни семьи (но не вываливать негатив), чтобы муж оставался в курсе и эмоционально включённым.
✅ Активно предлагать женщине включиться в какую-то полезную деятельность, волонтёрство (плетение маскировочных сетей, помощь храму, другим семьям), социально одобряемую активность. Это снизит тревогу, даст опору и ресурс на будущее, поможет отвлечься от тревожных мыслей.
✅ Объяснить изменения, происходящие с мужем. Если он стал замкнутым, резким или безразличным в разговорах, важно донести до жены: это не её вина и не охлаждение чувств. Так психика защищается от невыносимых нагрузок. Его нужно принимать и терпеливо ждать, не требуя немедленного возвращения «прежнего» человека.
✅ Убедиться, что родственники знают номер части, телефоны командиров, номер жетона бойца. Это не только практическая необходимость, но и способ снизить чувство беспомощности.
✅ Настаивать на честности с детьми. Тактично, но настойчиво рекомендовать честно рассказывать детям о месте службы отца. На понятном ребёнку языке говорить о войне, о патриотизме и о том, что папа герой и защитник Родины и их семьи. Предлагать детям рисовать письма, молиться за папу, что создаёт чувство сопричастности.
✅ Приглашать вместе молиться о скорейшем возвращении мужа с победой (см. раздел «Молебны для семей военнослужащих» ниже).
✅ На усмотрение пастыря можно рекомендовать близким воина особое молитвенное правило, пусть самое короткое (для воцерковленных – в дополнение к обычному вечернему или утреннему правилу). Например, в Волгодонской епархии епископом Волгодонским и Сальским Антонием составлено особое молитвенное правило «находящимся в скорби по случаю военных действий». 
2. Семьи вернувшихся с фронта:
«война после войны»
Встреча с мужем после долгой разлуки может стать не радостным воссоединением, а новым испытанием. Жена ждёт «прежнего» любимого человека, а видит того, кто изменился под воздействием пережитого.
Многие женщины сталкиваются с разочарованием и несбывшимися надеждами. Жена с нетерпением ждёт прежнего любимого мужа и строит планы на восстановление привычной жизни (отдых, кино, встречи с роднёй, на выполнение накопившихся мелких и крупных мужских дел). Ей кажется, что и супруг полностью разделяет эти мечты.
Но мужья не могут включиться в жизнь семьи после возвращения.
Это касается не только тех случаев, когда муж окончательно вернулся в мирную жизнь, но и просто приехал в отпуск.
Статистика показывает рост случаев распада семей участников СВО, причём даже если оба супруга верующие и воцерковленные люди.
В ряде случаев бывает так, что в силу боевого стресса, полученного в ходе военных сражений, мужчина не может найти покой в собственной семье, где жена, искренне и терпеливо ожидавшая возвращения мужа домой, оказывается не готова понести тяготу тех душевных переживаний, которые можно назвать «войной после войны».
Муж изменился. Как уже говорилось выше, не понимая глубинных механизмов изменений состояния мужа, его переживаний, жена принимает их на свой счёт. Муж может избегать общения, супружеской близости, отчего у женщины возникают подозрения, обиды и ревность.
Специалисты отмечают, что такие состояния у вернувшихся с СВО закономерны: пережитая опасность, картины смерти, собственное участие в боевых действиях, связанных с убийствами, вызывает невротическое (депрессивное) состояние со снижением тяги к супружеской близости. Возникает временная импотенция. Это временное явление, которое усугубляется, если на нём акцентировать внимание, упрекать и обижаться.
Муж может начать (или продолжить) принимать алкоголь, вести себя грубо, агрессивно или замкнуто. Ничего не рассказывает о пережитом или рассказывает другим, что жена может воспринимать как недоверие, предательство.
«Я его даже сразу не узнала. Глаза совсем другие, лицо изменилось. Отстранённый какой то, равнодушный. Слова из него не вытянешь. Со стороны в общей беседе послушать – нормальный человек. С другими (причём со всеми остальными! от и до!) он общается нормально. Неважно кто. Кто угодно, только не я».
Как помочь семье преодолеть это испытание?
✅ Рассказать жене о природе посттравматических реакций, о необходимости времени и терпения для адаптации. Объяснить ей, что происходящие изменения – нормальная реакция психики на ненормальную обстановку, на физические и психологические перегрузки. Хотя бы кратко поделиться информацией, описанной в предыдущих частях книги.
✅ Объяснить, что нужно принять тот факт, что муж вернулся другим. И это не её вина. Если он вернулся недавно, можно, проявив сочувствие, посоветовать женщине потерпеть, поддержать мужа или оставить его в покое, пока он не адаптируется к мирной жизни. Не требовать от него немедленного возвращения к нормальной жизни, не упрекать в холодности, не ревновать к его молчанию или рассказам другим людям.
✅ В случае отказа мужа от супружеской близости – советовать проявлять терпеливую бережность. Ни в коем случае не насмехаться над этим временным состоянием мужчины, не акцентировать на нём внимание, не ревновать.
✅ Советовать умеренность во всём: не планировать на период отпуска шумные праздники, визиты родни, решение накопившихся проблем. Главное – дать мужчине ощущение безопасности, покоя и возможность выспаться.
В бережном отношении нуждается не только воин, вернувшийся с фронта, но и его семья. И если муж проявляет опасную для жены и детей агрессию, необходимо как минимум снабдить женщину контактами безопасного временного прибежища на случай реальной угрозы.
3. Семьи погибших: путь сквозь горе
В своей пастырской практике священник часто становится свидетелем человеческого горя. Однако смерть от естественных причин переносится близкими иначе, чем неожиданная и насильственная смерть. Это два разных вида горевания.
Смерть на войне всегда внезапна, насильственна и несправедлива. Горе близких протекает особенно остро, болезненно и долго, а на восстановление могут уйти годы. Его течение осложняется множеством психологических и духовных факторов.
В какой бы момент утраты человек ни обращался к священнику – как правило, он делает это в остром состоянии. И переживание горя здесь всегда связано с его личностными кризисами. Крайне важно правильно оценить состояние человека, чтобы оказать ему поддержку, а не усугубить травму.
Ввиду особой важности теме пастырского сопровождения на всех этапах горевания посвящена отдельная (следующая) глава – «Вырасти над горем». В ней подробно описаны этапы переживания утраты и даны практические рекомендации, как поддержать человека на каждом из них. Этот материал будет полезен любому приходскому священнику, даже вне контекста погибших на СВО. В данном же разделе представлена лишь основная, вводная информация.
Потерявшей близкого на СВО женщине (жене, матери) часто свойственно:
● Острое чувство вины за то, что отпустила, дала уйти на СВО, плохо молилась, не была рядом, за то, что продолжает жить, и т.д.
Нередко сопровождается обидой на Бога и даже потерей веры: «Я так молилась, а Он его не спас».
Ситуация сильно усугубляется, если при последнем общении супруги
ссорились.
● Идеализация умершего и горевание по прежней жизни. Всё, что было в прошлом (планы, мечты, быт), рухнуло. Сначала муж представляется идеальным героем. Со временем могут всплывать и реальные, неидеальные истории отношений, что тоже становится частью переработки горя.
● Обвинение погибшего за то, что оставил семью и ушёл воевать; за то, что погиб и вся тяжесть заботы о семье легла на жену.
«Как он мог поступить так с нами?! Ни разу не говорил, что работает в самых горячих точках!»
● Постоянные мысли о том, что близкий перед смертью мучился.
Иногда мамы, жёны находят этому косвенные подтверждения: например, прочитав в чате информацию, что после боя или отступления кто-то был ранен, но не было возможности его спасти. Начинаются долгие переживания боли близкого, принятие этой боли на себя, обвинение себя в том, что не могла ему помочь в страданиях.
● Ухудшение физического состояния, усталость. Помимо того что женщина переживает большое горе, на ней ещё лежит ответственность за детей, родителей, финансовое обеспечение семьи, поиск работы и т.д.
Хронический стресс разрушает гормональный фон (часто требуется помощь гинеколога-эндокринолога), иммунитет, обостряет хронические болезни.
● Непонимание близких и конфликты с родственниками. «Вроде бы и родители рядом, помогают с детьми, заботятся о нас, но я всё равно одна. Они не могут меня понять».
«Меня беспокоит, что родители и подруги стали часто говорить о том, что я одна, засиделась дома, что я могу ещё выйти замуж».
«Сыновья не слышат меня и не понимают, не хотят со мной так часто ездить на кладбище, такое чувство, что они совсем не переживают».
Кроме того, между женой, родителями погибшего, детьми от разных браков нередки судебные тяжбы, усугубляющие горе и ведущие к разрыву отношений.
Помощь человеку, потерявшему близкого
Священнику важно помнить, что на этапе шока (длится несколько дней от момента получения известия), как правило, смысл слов не воспринимается, не доходит. Близкий реагирует на слова как младенец: не понимает, что говорит ему мать, но слышит, что она говорит ласково, заботливо, с любовью.
Человек в шоковом состоянии способен воспринять интонацию, посыл добра и заботы, дающие ему необходимые условия безопасности, но не объяснения и советы. Опытный пастырь всегда будет деликатен и осторожен. Здесь ему, как и врачу, необходимо исходить из принципа «не навреди».
Если человек говорит о предсмертных мучениях погибшего, постарайтесь успокоить человека - скорее всего, мучений не было. При обильной кровопотере боец находится в шоковом состоянии, он засыпает и умирает в эйфории, не мучаясь. При некоторых ранениях погибает, не «успев» почувствовать боль. Многие раненые также говорят о том, что впервые почувствовали боль только в госпитале – в бою ничего не ощущали или «забывали» про раны. Некоторые много часов выползали с поля боя с тяжелейшими ранениями, не чувствуя боли, – это защитная реакция человеческого организма.
Говорить про это непросто, но это, возможно, поможет близким отпустить тяжёлые мысли.
Если близкий узнает о мучениях погибшего в плену, это чрезвычайно тяжёлая ситуация. Священнику следует учитывать это. В этом случае вы можете поддержать человека, сказав, что, если его близкий погиб в плену, претерпев страдания, значит, он мужественный человек, герой, он не предал ни родных, ни детей, ни товарищей, ни Родину (важна именно такая последовательность), а это настоящий подвиг. Не всякий в плену может сделать такой выбор и постоять за него. Об этом можно будет рассказать детям, здесь есть чем гордиться, о чём размышлять.
Если близкий участника СВО ссылается на информацию в интернете, говорит об ужасах плена, пыток, мучает этим себя, священнику необходимо вернуть его к реальности: на самом деле никто не видел, что произошло именно с его родным. Нет достоверных свидетелей. И потому совершенно бессмысленно пытаться на основании пропаганды противоборствующей стороны выстраивать аналогии. Это в любом случае останется только фантазией.
Важно, чтобы на сердце у родных оставалось сознание доблести близкого, его мужества, преданности. Именно осознание этого факта в конечном счёте станет преображающим.
Если человек был верующим, священнику важно сказать, что наверняка человек молился, чтобы выдержать испытание, – значит, Господь поддержал его. И в самый последний свой час он был с Богом.
В некоторых случаях можно даже провести аналогию с новомучениками и исповедниками XX века. Фактически они были в плену у безбожной власти, но не уступили своим принципам и достойно встретили смерть, передав душу в руки самого Христа.
Бывает, что родственники боятся говорить детям погибшего о случившемся. Нужно убедить их, что важно рассказать правду детям – о том, что их папа героически погиб, защищая Родину и их семью. Они всё равно увидят и почувствуют неладное и рано или поздно узнают. Пока от них скрывают случившееся, у них будет накапливаться недоумение. Странное поведение взрослых они будут воспринимать на свой счёт – и это может стать причиной детской психологической травмы. Нужно брать детей на похороны и поминки. Это ключевой ритуал прощания, который помогает ребёнку принять реальность утраты и не чувствовать себя исключённым из семейного горя. Рядом должен быть знакомый взрослый для поддержки и объяснений.
Что НЕ должен делать священник, когда разговаривает с близким погибшего:
❌ Запрещать горевать и плакать (говорить: «Мы с вами верующие люди, мы не должны так плакать, мы верим, что у Бога все живы»). Слёзы – физиологический и психологический механизм переработки горя.
❌ Желать скорейшего утешения («время лечит», «пройдёт месяц-другой, и вам станет полегче»).
❌ Предполагать за человека его чувства («вы, наверное, в таком отчаянии сейчас…»).
❌ Говорить, что понимаете, как сейчас человеку («я вас понимаю», «понимаю, как вам сейчас тяжело», «мне знакомы ваши чувства»).
❌ Говорить «на всё воля Божья», «Бог забирает лучших», «пришёл его час, каждому отведено своё время» – это может только оттолкнуть горюющего
человека от Бога, «отнявшего» его любимого человека.
❌ «Вы должны быть сильными ради кого-то (детей, родных)».
❌ «Хватит горевать, прошло достаточно времени», «пора жить дальше». Всё это поверхностные, дежурные, формальные фразы, которые не учитывают состояния и горя человека, показывают, что мы не готовы разделить его горе. Они лишь вызовут обиду, агрессию, усиление горя.
Что вместо этого?
✅ Записать имя погибшего, чтобы помолиться; предложить прийти помолиться вместе (послужить панихиду, литию).
✅ Спрашивать, как сейчас человек, в настоящий момент («как вы вообще сейчас?»), чтобы мать/вдова рассказала о своих переживаниях и о том, как справляется (не справляется) с жизнью.
✅ Можно попросить рассказать о погибшем.
✅ Если в приходе есть возможности в чём-то помочь, предложить помощь (сбор на школьные принадлежности детям, найти прихожан добровольцев для помощи в быту, погулять с детьми или сопроводить их на занятия и т.п.).
✅ Если уместно, можно аккуратно выяснить, не принимает ли женщина какие-то препараты (если принимает, то точно ли их назначил врач). Бывает, что горюющие принимают разные психотропные препараты без назначения врача. При их приёме не происходит горевания, его проживания; оно останавливается, наступает отложенное состояние.
✅ Напоминать о том, что Бог рядом со страдающими и готов дать просящему помощь и силы.
✅ Любым естественным образом выразить своё сочувствие и поддержку.
✅ Если человек смущается своих слёз, сказать, что слёзы – это хорошо, не надо их бояться, это обязательный момент горевания и этап переработки тяжёлой жизненной ситуации.
✅ Ещё и ещё раз говорить о Христе, о том, что Он пребывает рядом и с погибшим, и с его горюющим близким. Говорить о том, как важно держаться за Него и как важна молитва о погибшем самому погибшему и его близкому. Говорить о том, что для любви нет преграды, она не кончается со смертью.
Если общение продолжится, цель пастыря – помочь человеку найти смысл своей утраты, принять её и вернуться к жизни. Это долгая и сложная работа.
Стоит помнить, что к обретению смысла приводит
внутренняя работа человека. Этот смысл невозможно дать
ему в готовом виде, но можно помочь вниманием и
заботой, поддержать в поиске.
4. Семьи пропавших без вести: перманентная пытка неизвестностью
Из всех категорий семей участников СВО самая сложная для пастырской и психологической помощи – это семьи пропавших без вести. Их боль уникальна и мучительна именно потому, что в ней нет точки опоры – нет факта, который можно было бы принять и от которого можно было бы оттолкнуться в своём горевании.
Когда говорят о безвестно пропавших, в 90% случаев подразумевается, что воин погиб, но сейчас с боевых позиций («серой зоны») не могут вынести тело, чтобы сделать анализ ДНК. Ожидание может занять несколько месяцев. В 10% случаев человек попал в плен, лежит в госпитале без опознавательных знаков или дезертировал.
Время ожидания для матерей, жён, для детей может проживаться мучительно, с возможными неадекватными поступками. Женщины постоянно находятся в неизвестности, неопределённости – состоянии «маятника» от надежды к отчаянию, при этом испытывают сильнейшую душевную боль.
С духовной и психологической точки зрения это тяжелее, чем даже принятие смерти, ниже опишем причины.
Невозможно начать горевать
Состояние близких пропавшего без вести – это не горе, а перманентная психологическая пытка неизвестностью. Человек оказывается в ловушке между двумя безднами: надеждой и отчаянием. Его душевные силы истощаются не на проживание потери, а на её постоянное отрицание и изматывающий поиск.
Горевание – это процесс, у которого есть начало и условный конец, путь от шока к принятию. Для родных пропавшего этот путь заблокирован. Именно неопределённость положения не даёт человеку полноценно горевать, держит в «подвешенном» состоянии, которое способно привести к ПТСР. Часто близкие сами не «разрешают» себе горевание, пока нет тела и факт смерти не доказан. Горевать для них – значит признать близкого погибшим, следовательно, предать его, потерять надежду и веру.
Официальное признание человека погибшим через суд для многих становится не юридической, а глубоко нравственной проблемой. Даже если прошло уже достаточно много времени. Это воспринимается как собственноручно подписанный «смертный приговор». При этом затягивание решения лишает семью положенной помощи и стабильности.
Конфликт с верой и поиск псевдодуховных альтернатив
Родственники пропавших без вести не могут даже «от всего сердца» молиться за бойца, потому что любая молитва воспринимается как внутреннее предательство: молиться об упокоении – значит хоронить живого, молиться о здравии – может, уже бессмысленно.
В этот период измученные неизвестностью люди (верующие в том числе) могут обращаться к гадалкам, экстрасенсам, лжестарцам и различного рода оккультистам.Иногда утром человек идёт в храм, стоит службу и молится, а вечером идёт к гадалке «за прогнозами». Вот почему очень важно, чтобы в этот период рядом находился адекватный человек. Быть одному с таким горем человеку опасно.
Даже в церкви люди в такой ситуации могут искать так называемых «прозорливых старцев», «предсказателей», и священнику следует иметь это в виду. Особенно аккуратным стоит быть в выборе слов, избегать ничем не подкреплённых утешений типа: «Да ты верь, что он жив!» Опасно произносить слова, за которые пастырь не может нести ответственность, – это может навредить.
Близкий человек в горестном состоянии может принять их за «прозорливость» батюшки, из-за чего позже не воспринимать факты гибели, особенно в случае, если нет тела погибшего. И даже в случае, если тело бойца найдено, женщина может, что называется, уйти в отрицание: «Это, скорее всего, не мой. Мне что то подложили. Мой точно жив, я знаю, мне батюшка один сказал».
Даже получив положительный генетический анализ тел, жёны и матери могут сомневаться. Священнику важно учитывать, что близкие до конца будут надеяться на чудо, выискивать истории про неожиданные спасения, надеяться на ошибку в показаниях теста и т.д.
Учитывая общее состояние женщины, священнику не стоит сразу укорять её за суеверия: «Как вы, православная, можете к гадалкам ходить?» Лучше с сочувствием спросить: «Я понимаю, как вам тяжело искать хоть какую-то зацепку. Давайте подумаем, как найти опору в чём-то другом?» – и далее в диалоге (не монологе) аккуратно и терпеливо приводить к тому, чтобы человек строил «дом свой на камне» (Мф. 7:24-27).
Травма от постоянного поиска
В попытках найти хоть какую-то зацепку родные часами просматривают информацию в интернете, где выкладываются шокирующие кадры – погибших, увечных, иногда с видеозаписями истязаний. Они вглядываются в лица пленных и погибших, нанося себе тяжёлую травму свидетеля. Каждый просмотр – это самоистязание и погружение в чужие страдания, которые она проецирует на своего близкого. И так недели и месяцы. Замечено, что после таких просмотров у женщин возрастает агрессия, ожесточённость.
Сегодня женщина, найдя косвенное свидетельство, что её муж мог быть в плену, пребывает в эйфории надежды. Завтра, увидев похожее фото среди погибших, она впадает в пропасть отчаяния. Состояния надежды и эйфории могут резко сменяться гневом и отчаянием. Эти качели разрушают психику, приводят к эмоциональному выгоранию, неврозам и психосоматическим заболеваниям.
Священнослужителю стоит попытаться отвлечь близких от этого вредного занятия, обратив внимание на состояние души после таких поисков. Можно попробовать переключить женщину на более полезные и необходимые действия (молитву, увековечение памяти, заботу о детях и т.п.).
Как помочь близким пропавших без вести?
Близким пропавшего без вести трудно делиться своими чувствами, среди которых много гнева, ропота, обиды, а также стыда и вины (это касается и исповеди). Они считают, что их состояние мало кто может понять. Одиночество усугубляет горе.
Священникам важно прежде всего не оставлять такого человека одного. Он крайне нуждается во внимании, участии, сочувствии, сострадании.
Поддержка важна в моменте: сочувственно выслушать. Можно предлагать помощь, но не навязывать. Ниже даны несколько практических рекомендаций.
1. Помочь человеку выработать чёткий алгоритм действий:
● Жена или мать пропавшего без вести должна обратиться в военкомат с заявлением.
● Также следует обратиться к командиру части о выплате денежного пособия.
● Если невозможно достать тело для проведения анализа ДНК, по действующим законам спустя полгода следует обратиться в суд, где бойца официально признают погибшим. Для этого необходим адвокат, сведущий в военных вопросах. Обратиться в суд может также и военная часть. После признания судом бойца погибшим близким положены от государства социальные выплаты.
Первое, что может снизить тревогу, – это чёткость. Чёткие шаги дают чувство хоть какого-то контроля над ситуацией. Ссылка на методическое пособие по всем федеральным льготам для военнослужащих, ветеранов боевых действий и членов их семей дана в разделе «Правовая помощь» последней главы книги.
Также нелишним будет обратиться в региональные отделения КСВО и фонда «Защитники Отечества»6. И лучше, если человек пойдёт туда (и в военкомат) не один, а в сопровождении надёжного помощника – приходского социального работника или волонтёра из числа прихожан. Самое главное, что мы можем сделать, – быть рядом, не оставить человека одного (но при этом не навязываться).
2. Молиться о здравии, но не закрывать путь к упокоению
Канонически правильно молиться о пропавшем как о живом, пока нет неопровержимых доказательств обратного. Однако важно не давать ложных надежд. Нельзя говорить: «Будем верить и надеяться, что он жив, молитва не посрамит!» Вместо этого можно сказать: «Будем вместе молиться о его здравии и спасении, вручая его и нашу тревогу воле Божией. Господь всё ведает. А если будут явные свидетельства о гибели, мы вместе помолимся об упокоении». Это оставляет дверь открытой для реальности.
Пример молебна о пропавших без вести есть в приложении к пособию.
3. Аккуратно готовить почву для принятия
Основываясь на опыте поисковых отрядов (свидетельствующих, что большинство пропавших без вести – это погибшие, тела которых пока не найдены), можно очень мягко, не сразу, а в ходе доверительных бесед подводить к мысли: «Вы знаете, те, кто работает на этих территориях, говорят, что чаще всего...» Это не жёсткий приговор, а осторожное приближение к реальности, которое помогает психике начать хоть какую-то внутреннюю подготовку.
4. Остановить саморазрушительный поиск
Нужно прямо, но с любовью говорить о вреде просмотра шок-контента: «Когда вы смотрите эти страшные кадры, вы не находите мужа, вы калечите свою душу и душу своих детей. Вы берёте на себя чужую боль. Давайте лучше это время посвятим молитве и конкретным шагам». Предложите альтернативу: каждый раз, когда хочется зайти в эти каналы, прочитать определённую молитву или псалом и заняться конкретным полезным делом.
Можно предложить женщине (но не настаивать) участие в паломнических поездках (помолиться о муже), молебнах, волонтёрских проектах помощи бойцам специальной военной операции, а также участие в группах духовной, психологической взаимопомощи.
5. Помочь в решении о суде, сместив акцент
Когда встаёт вопрос о признании погибшим, а родные не решаются обратиться в суд («а вдруг близкий жив, а вдруг он всё-таки вернётся, а вдруг он в плену?»), пастырю стоит акцентировать, что, помимо процедуры признания человека погибшим, в государстве существует и процедура признания человека живым. Если чудо случится и муж вернётся, государство не требует возврата выплат.
Иногда жена или мать, не желая верить в самое страшное, не хотят признавать близкого погибшим, несмотря на все доказательства. Психологически это понятно, но священнику стоит упомянуть, что тем самым женщина лишает своих детей возможности получить социальные выплаты государства. Объясните, что это не «убийство надежды», а ответственное действие ради живых – детей, которые нуждаются в обеспечении и стабильности.
Пастырская помощь здесь будет состоять в том, чтобы помочь женщинам подумать о живых, переакцентировать человека на конкретные действия по заботе о детях. Это поможет снизить тревожное напряжение пассивного ожидания.
С материалом статьи можно ознакомиться по ссылке:
