6. Организовать прощание и место памяти, если тело не будет найдено
Если вероятность найти тело ничтожна, важно помочь создать место памяти и символ прощания: установить памятный знак, захоронить личные вещи, создать мемориал дома. Это даст точку опоры для начала здорового горевания, необходимое для души «место плача».
Существует хорошая практика создания на приходской
территории «Аллеи памяти» с посадкой деревьев и
установкой памятных табличек с именами погибших
земляков. Это даёт родным конкретное место для памяти и
связи с храмом.
Сопровождение семьи пропавшего без вести – это хождение по краю над пропастью чужой боли. Здесь нужна не патетика, а тихое, терпеливое мужество быть рядом с человеком в его «аду» неопределённости, не подпитывая иллюзий, но и не отнимая последнего стержня. Цель пастыря – не дать ответ (которого у него нет), а помочь душе сохранить себя в этом испытании, мягко направить её к единственному Источнику истинного мира, который пребывает даже в самой густой тьме неизвестности.
Очень хорошо, если на приходе создаются группы поддержки для жён, чьи мужья пропали без вести. Когда люди делятся друг с другом общим горем в безопасном формате, с соблюдением всех необходимых правил, это становится исполнением в жизни слов апостола Павла, который плакал с плачущими и радовался с радующимися.
5. Семьи военнопленных: между страхом, стыдом и надеждой
Семьи военнопленных по степени тяжести душевного состояния родственников стоят в одном ряду с семьями пропавших без вести, а в чём-то их переживания даже сложнее. Если в случае «без вести пропавшего» есть хоть призрачный шанс, что он свободен и скрывается, то здесь есть жёсткая и мучительная определённость: твой близкий в руках у врага, и ты приблизительно представляешь, что это значит.
Особенности состояния родных военнопленного
Главная пытка для жены или матери – это знание о потенциальных мучениях. Почти все они, пытаясь найти информацию, видели в интернете (в том числе в украинских телеграм-каналах) кадры издевательств, пыток и унижений пленных. Эти образы накрепко врезаются в память и становятся источником постоянного «внутреннего кино»: «Это сейчас с ним происходит». Развивается тяжелейшая травма свидетеля, когда человек, лишь представляя страдания близкого, получает психологическую травму, как если бы видел их непосредственно.
В общественном поле может сталкиваться два нарратива: «плен – позор» и «плен – величайшее испытание». Родные разрываются между чувством жалости, боли и иррациональным чувством стыда («как он мог сдаться?»), которое может навязываться извне. Им одновременно страшно за его жизнь и стыдно перед соседями, родственниками.
В голове женщины возникает конфликт между надеждой и ужасом. Надежда на возвращение есть, но она отравлена страшными картинами. Возникает парадоксальный внутренний вопрос: «А что я получу назад?» Женщина боится, что вернётся не муж, а сломанный, искалеченный психологически человек, с которым будет невозможно жить. Она может втайне думать, что ему было бы легче умереть, чем пройти через это, и затем винить себя за эти мысли.
Специфический и очень сложный вопрос, с которым могут прийти к священнику: «А сможет ли он вернуться к нормальной жизни? Или его путь – обратно в зону боевых действий?» По наблюдениям психологов, для некоторых мужчин, переживших плен и сопутствующее чувство вины или невыполненного долга, возвращение на войну может казаться единственным способом «искупления» или восстановления своей идентичности. Это ставит семью перед новой дилеммой.
Пастырская помощь и поддержка:
● Работа со стыдом и образом плена. Необходимо чётко разделять пропагандистские клише и христианское понимание подвига. Важно донести до родных, что попасть в плен в современной войне - не добровольный выбор, а часто трагическая случайность (ранения, окружение, потеря сознания).
● Борьба с навязчивыми образами. Нужно твёрдо и жёстко говорить о вреде просмотра шок-контента: «Вы не помогаете ему, глядя на эти кадры. Вы разрушаете себя. Вы не знаете, что происходит именно с ним. В его случае может быть всё совершенно иначе, ведь в сеть попадает менее 1% от всей информации о пленных и, как правило, именно самой жёсткой. Ваша задача сейчас – сохранить себя и дом для его возвращения. Каждый раз, когда в голову лезут эти картины, нужно перекреститься и прочитать молитву, переключиться на заботу о детях, на конкретное дело».
● Подготовка к возвращению. Следует честно говорить, что человек вернётся другим (причём другим он вернулся бы с фронта и не попав в плен). Возможны тяжёлые последствия психологической травмы. Но акцент нужно делать на важности дома как места безопасности и принятия. Ему не нужны будут сразу вопросы и расспросы. Ему будут нужны покой, терпение и ощущение, что его любят и ждут любым.
● Вопрос возвращения на фронт после освобождения. Здесь нет однозначного ответа. С точки зрения психологии для некоторых это может быть патологическим, но единственно возможным для них способом справиться с пережитым. С пастырской точки зрения важно помочь семье (особенно жене) разобраться в его мотивах: это порыв отчаяния, чувство невыполненного долга или осознанное решение? Нельзя ни одобрять это автоматически, ни категорически осуждать. Нужно поддержать семью в диалоге и, возможно, в поиске альтернативных путей реабилитации и служения здесь, в тылу.
● Молитва. Нужно рассказать близким пленного, что вся полнота Православной Церкви молится о пленённых и о спасении их на каждой службе – на мирной ектении. Важно напомнить о необходимости их личного участия в церковных службах и вместе со всей Церковью молиться о крепости духа для пленника, о его скорейшем и благополучном освобождении, и терпении для его семьи.
ДЕТИ УЧАСТНИКОВ СВО
Подробно поговорив о жёнах (и немного, в меньшей степени о матерях) участников СВО, нельзя обойти стороной и их детей.
Для выбора тактики оказания пастырской помощи условно таких детей можно объединить на две возрастные группы: от 4 до 10 лет и от 11 до 18 лет. Беседуя с детьми каждой из групп, священнику необходимо учитывать особенности восприятия ими травматических событий и специфику переживаний.
Есть общее правило для всех детей: пастырь должен помнить, что он говорит не с грешником на исповеди, которому надо помочь исправиться, а с человеком в горе (в разной степени осознаваемом), в котором тот не виноват. Морализаторство, перенос акцента на «поведение» ребёнка, запреты на чувства («не плачь» и пр.) неприемлемы в формате такой беседы.
1. Дети отцов, участвующих в боевых действиях на СВО
Расскажем сначала о том, чем может помочь священник детям, члены семьи которых находятся на СВО. Для неформальной эффективной помощи батюшке важно понимать, что переживает ребёнок, отец которого находится на СВО.
Ребёнок ушедшего на СВО отца прежде всего ощущает глобальную потерю опоры (даже если отец жив).
Особую потерянность испытывают дети, чьи отцы скрывают от них свой уход на СВО, «оберегая» их. Ребёнок воспринимает молчаливый уход отца как предательство. Ребёнок испытывает огромное чувство вины: «Если папа со всеми простился, а со мной нет, значит, я недостойный, плохой».
Пример из жизни: отец уходит на СВО и прощается с двумя старшими детьми, но ничего не говорит шестилетней дочери. Она узнаёт об этом позже от мамы. Папа пропадает без вести. Папу похоронили. У девочки до сих пор нет понимания: почему папа с ней не простился. И с этим «со мной что-то не так, мне нельзя доверять» она теперь будет жить всю жизнь. И таких историй много.
Маленькие дети (до 10 лет) ещё плохо выражают свои мысли. Свои переживания они, как правило, не вербализуют, но о них говорит само поведение: ребёнок может начать вести себя неадекватно, агрессивно, драться, устраивать истерики. Так он проживает своё горе. Поэтому критику, попытку «воспитывать» в этот момент, ругать за «плохое поведение» ребёнок воспримет как отвержение, что только усугубит его состояние. Лучшей помощью будет успокоить, приласкать, попробовать предложить интересное ему занятие, например, рисование, арт-терапию, спортивную секцию.
Ребёнок может встретить негатив в школе (кто-то может сказать: «Отец убивает людей на СВО»); над ним могут смеяться (ребёнок получает бесплатный обед, он «особенный»). А «особенный» статус – травма для ребёнка.
На что должен обратить внимание священник
Главное, о чём должен помнить священник в общении с таким ребёнком: его состояние и поведение напрямую зависит от состояния его мамы.
Если мама не замыкается в своих переживаниях, отстраняясь от ребёнка, если находит поддержку, помощь, если она стабильна и в целом семья способна проживать все события вместе, в горе и радости, дети справляются. Конечно, важно взвешивать детские силы. Бывает, мама ждёт от ребёнка, что он будет разделять с ней все её чувства: плакать вместе с ней, тосковать. Она может удивляться и ругать его, если ребёнок смеётся, играет, если подросток ходит в кино или на дискотеку.
Пастырской помощью здесь будет помочь женщине в понимании того, что нельзя ребёнку на равных нести груз переживаний со взрослым – его психические силы не равны силам взрослого. У детей есть свои обязанности: жить детскую жизнь и нормально развиваться. Если лишить ребёнка развлечений, удовольствий и заставить горевать, это может негативно сказаться на его будущем психологическом здоровье.
Инициатором разговора батюшки с ребёнком или подростком часто становится именно мать. Она может просить священника поддержать ребёнка «отеческим» словом, может жаловаться на его поведение и просить «урезонить, вразумить, поругать» ребёнка.
Священник должен подходить с осторожностью к таким просьбам матери. Общение с ребёнком лучше начать с внимательного разговора с мамой и постараться понять, насколько её состояние адекватно, нуждается ли она сама в пастырской поддержке, в работе с психологом.
Хорошо, если получится понять, насколько она в своих отношениях с детьми объективна. Не искажают ли эти отношения её тревожность, переживания за мужа, другие проблемы? Можно задать простые вопросы по режиму её дня: удаётся ли высыпаться, есть ли аппетит, что со здоровьем, как она проводит досуг?
Если у мамы есть признаки повышенной тревожности, нервозность, бессонница, потеря аппетита, желательно рекомендовать ей помощь психолога.
Особого внимания священников заслуживает ситуация, когда мама, обвиняя ребёнка в плохом поведении, говорит ему, что он «грешит», и посылает его каяться на исповедь. Это довольно часто встречается. Здесь священнику важно разобраться, чтобы не дать использовать Таинство исповеди в интересах одной из сторон, которая может видеть ситуацию субъективно. В противном случае у ребёнка возникнет недоверие и к священнику, и к Таинству.
Если священник общался с ребёнком ещё до ухода отца на СВО, можно продолжить общение с учётом специфики актуальных психологических состояний ребёнка. Особенно важно избегать осуждения чувств ребёнка, в которых он может признаться, вынесения оценочных суждений, критики, императивов, давления и запугиваний (в том числе о неминуемом наказании за такие грехи) и т. д.; ведь ребёнок сейчас – это подранок и больше всего нуждается в любви и защите.
Если вы прежде не контактировали с ребёнком и он подходит к вам впервые по просьбе матери, постарайтесь понять: хочет ли сам ребёнок (особенно если это подросток) такого общения? Навязывать беседу, тем более с ходу «воспитывать», контрпродуктивно. Лучше попробовать чем-то заинтересовать ребёнка, установить контакт, начав с тем, возможно, не связанных напрямую с духовной жизнью.
Главное, чем вы можете помочь в любых случаях: нелицемерным и искренним участием, вниманием, тёплой и доброй человеческой поддержкой.
В чём может выражаться практическая помощь
Если в семье нет взрослого, который мог бы временно стать опорой (дед, дядя), священник может, хотя бы отчасти и временно, взять на себя некоторые «отцовские» заботы или делегировать их надёжным прихожанам. Например, встретить ребёнка после школы и отвести домой; сводить на секцию, взять с собой на какие-то мероприятия, интересные ребёнку.
Важно, чтобы ребёнок не ощущал равнодушия среди людей, говорящих о том, как важно любить друг друга.
Если ребёнок встречает негатив в школе, в том числе и от учителя (например, учитель начинает хуже относиться к ученику, чей отец находится на СВО), или дети разделяются: отцы одних ушли на СВО, в семьях других их считают «убийцами» (бывает, что такое разделение происходит и на приходе), вы можете стать медиатором: пойти в школу, поговорить с учителями, а тем более со своими прихожанами.
С подростками от 12–15 лет уже можно говорить о стадиях проживания горя: объяснения того, что сейчас испытывает подросток, будут обладать терапевтическим эффектом.
Вы можете предложить ребёнку вместе с ним помолиться за отца, особенно в день рождения и именины. Можно, если ребёнок не выражает нежелания, вовлекать его в приходские мероприятия, волонтёрство. Создать поддерживающую обстановку в приходе для таких детей.
Важно! Практическая помощь принесёт эффект тогда, когда она стабильна: не сводить на футбол единожды, а водить на мероприятия раз в месяц. Тогда у человека не возникнет ощущения «меня забыли». Здесь каждый священник, каждый приход может взвесить свои силы.
В разговоре с детьми следует избегать формальных, часто не соответствующих правде фраз:
❌ «Папа обязательно вернётся, главное – ты молись и верь».
❌ «Многое зависит от твоего поведения, от того, как будешь учиться».
❌ «Теперь ты в семье старший, ты вместо папы».
2. Ребёнок, потерявший на СВО отца
Горе в семье ощущают даже самые маленькие её члены (дети чувствуют состояние мамы ещё в утробе). Потеря одного из родителей, особенно внезапная, повлияет и на будущее ребёнка. Но, если с ним в это время будут любящие заботливые взрослые (в их числе может оказаться и священник), которые объяснят ему смысл происшедшего, ребёнок сможет пережить утрату без осложнений.
Главные переживания ребёнка, который узнает о гибели отца на СВО:
● беззащитность;
● чувство вины;
● одиночество;
● брошенность (если его родные боятся делиться с ребёнком своими чувствами о происшедшем).
Маленькие дети (до 8–10 лет) в этот период могут ломать игрушки, устраивать истерики, драться. Словесно они ещё не всегда способны выражать свои переживания. Дети начинают чаще болеть, у них могут обостряться хронические заболевания.
Подростки замыкаются, грубят, проявляют агрессию, запускают учёбу, убегают из дома. Плачут чаще скрытно.
Ребёнок погибшего на СВО отца также может встретить негатив в школе со стороны детей, насмешки по поводу льгот: тех же бесплатных школьных обедов и пр.
В любом случае (это относится и к детям, потерявшим отцов, и к детям, чьи отцы воюют) важно помнить: дети переживают, горюют иначе, чем взрослые.
Ребёнок играет, радуется, смеётся – взрослые могут счесть это «предательством» и ставить это ребёнку в укор, тем самым глубоко раня его.
Чем может помочь священник
Если священник в своей жизни ещё не перенёс утраты очень близкого человека (особенно «внезапной» утраты), может быть, следует ребёнку/подростку честно об этом сказать. И постараться говорить с ним на равных, как человек с человеком.
Можно предложить ребёнку подойти и поговорить всегда, когда тот захочет. И тут важно осознавать, к чему готов сам священник, есть ли у него желание, интерес, способность к подобному разговору.
Нужно рекомендовать маме (не настаивая) взять ребёнка на отпевание и похороны. Можно заранее ему рассказать, что там будет происходить, в доступных для ребёнка понятиях. И хорошо, если на похоронах с ребёнком, кроме матери (как правило, рыдающей и убитой горем), будет заботливый взрослый.
Можно попробовать объяснить маме, почему участие в похоронах важно: так ребёнок сможет пережить горе вместе с семьёй, не почувствует себя исключённым из её жизни. Он сможет проститься с отцом, и тогда в его памяти не останется травмирующей пустоты: «Папа вдруг куда-то делся». Резкий обрыв отношений всегда чреват опасными последствиями.
Иногда женщина ничего не говорит ребенку даже после похорон отца. Практика показывает, что позже ребенок обвинит в этом мать: «Почему ты мне не сказала?» Будет правильно предупредить об этом маму.
Нельзя запрещать ребёнку, неважно, в каком он возрасте, плакать. Если ребёнок реагирует «странно»: смеётся, улыбается, проявляет как будто безразличие к гибели отца, не стоит порицать его и акцентировать на такой реакции внимание. В его положении это нормально. А запрет на непроизвольную реакцию ребёнок воспримет как критику, отказ в поддержке, понимании со стороны близких.
Важно понимать, что любой ребёнок эгоцентричен, он бессознательно считает себя причиной и центром всех событий. Будьте готовы к вопросу: «Почему отец меня бросил?» Здесь можно пробовать говорить о том, что отец это сделал ради него, его отец – смелый человек, воин, герой, защитник
Родины, мамы и его самого.
Вы можете говорить с ребёнком о том, что сейчас вся семья переживает трудный период: каждому больно и одиноко, но в такой ситуации важно держаться вместе – только так семья выстоит. И у подростка здесь есть, как у каждого в семье, своё место, своя важная позиция.
Можно предложить помолиться вместе с ребёнком (предложить ему написать записку), но не настаивать, если он не хочет. Можно подумать, как отвлечь ребёнка от новостей в интернете, которые могут дополнительно его травмировать.
Порекомендуйте маме брать ребёнка с собой на кладбище в памятные дни, предложить ребёнку поговорить там с отцом, рассказать о том, что он чувствует, как живёт, о своих успехах, новостях. Так у ребёнка продолжится связь с отцом.
Разумеется, нужно ребёнку рассказать и о том, что смерть – лишь временная разлука, что душа его отца жива, а тело воскреснет, когда Бог вновь придёт на землю.
Чего стоит избегать
Не нужно говорить мальчикам, особенно ещё не достигшим 16 лет, «ты теперь старший мужчина в семье» или «ты теперь вместо отца». Ребёнок должен оставаться на своём месте, жить свою жизнь, заниматься учёбой и развитием в соответствии со своим возрастом – иначе в будущем он столкнётся с проблемами непрожитого детства. Кроме того, быть старшим в семье ребёнку не под силу. Если мама обращается к вам с жалобами на ребёнка, его поведение, не вставайте автоматически в родительскую позицию. Важно оставаться пастырем и для матери, и для ребёнка.
3. Дети пропавших без вести
Напомним, что семьи пропавших без вести – одна из самых сложных и травматичных групп. Женщины опасаются говорить об этом детям, скрывают свои переживания, а это «разлучает» мам и детей. Дети чувствуют состояние матери, но, не зная причины, пугаются. И каждый переживает свой страх в одиночку.
Если мама ещё может с кем-то из друзей и близких поделиться своими чувствами, то ребёнку поделиться не с кем, ведь он даже не знает, что за беда в их семье.
В этом случае ребёнок оказывается буквально брошенным. Мама, скрывая правду, сдерживая свою боль и тревогу о муже, может срываться на ребёнка, допускать агрессию. Подросток в ответ тоже может проявлять агрессию. Выше мы говорили о характерном для него поведении.
Помощь священника
Постараться убедить маму, что ребёнку надо сказать правду: «Папа пропал. Мы его ищем, но пока о нём точно ничего не известно. Может быть, он погиб. Но я с тобой рядом, мы вместе, и мы справимся».
Хорошо, если мать делится своими действиями по выяснению статуса мужа с ребёнком: «Сегодня я подала заявление в военкомат». Любое действие будет приближать ситуацию к её разрешению.
Важно, чтобы ребёнок мог продолжать жить свою жизнь, не ставил её «на паузу». Он должен учиться, общаться с друзьями, развиваться. Заниматься обычными домашними делами, обязанностями: помощью в уборке, прогулками с собакой. Участвовать в общесемейных мероприятиях.
Предложите подростку посильную занятость в храме, волонтёрство, где он будет среди людей. И конечно, у ребёнка всегда должна быть возможность поговорить со священником, поделиться своими переживаниями, задать любые вопросы.
ОТЦЫ БОЙЦОВ
Самая незаметная и «забытая» категория членов семей участников СВО – это их отцы (реже – деды). Жёны и матери, как правило, намного более эмоционально и открыто выражают свои переживания, из-за чего может казаться, что мужчины страдают меньше. Но это заблуждение.
Отцы переживают за своих сыновей не меньше матерей. Однако мужчинам, в силу воспитания и социальных норм, часто сложно открыто признаваться в страхах, плакать или делиться эмоциями даже в кругу семьи. Эта сдержанность делает отцов психологически уязвимой категорией, усугубляя внутреннее напряжение.
На отца нередко ложится роль опоры для жены, матери солдата и других родственников. Он несёт двойную нагрузку: справляться с собственными тревогами и при этом быть «скалой» для остальных, демонстрируя стойкость и спокойствие.
Многие отцы поддерживают решение сына служить, видя в этом долг перед Родиной. С одной стороны, эта убеждённость становится ресурсом, но с другой – может порождать внутренний конфликт с личным страхом за жизнь и здоровье ребёнка.
Если случается самое страшное, горе отца часто принимает «молчаливую» форму. Не позволяя себе открытого проявления чувств, человек замыкается, уходит в работу или, наоборот, в апатию. Риск глубокой депрессии и суицидальных мыслей в такой ситуации высок, поскольку традиционные способы проживания горя (слёзы, разговоры) для него часто блокированы.
Кроме того, мужчины намного реже женщин приходят со своим тяжёлым внутренним состоянием в храм и обращаются к специалистам. Гораздо чаще они прибегают к «жидкому психологу» – алкоголю, который лишь усугубляет внутренние проблемы человека.
Это всё может привести к эмоциональному выгоранию, срывам, алкогольной зависимости, конфликтам в семье и даже к психосоматическим расстройствам.
Как можно помочь? Особенности поддержки
Поддержка отцов требует особого, деликатного подхода, учитывающего мужскую психологию. Важно помнить: мужчине сложно самому попросить о помощи, но он часто готов откликнуться, если видит, что нужен другим.
● Неформальные форматы общения. Разговор «по душам» лучше происходит не у аналоя и даже не за чашкой чая, а за общим мужским делом, в гараже, на рыбалке, в рамках клуба по интересам.
● Помощь через жён. Поддержка отцов тоже начинается с жён. Священнику важно аккуратно выяснить у супруги атмосферу в семье, состояние мужа, спросить про изменения, которые произошли в человеке за последнее время.
Задача минимум – помочь женщине лучше понять своего супруга, быть его поддержкой и не провоцировать семейные конфликты. Важно объяснить близким, почему мужчина ведёт себя отстранённо, и как можно мягко, без давления поддержать его.
Задача максимум – пригласить мужчину через его жену в храм (например, поучаствовать в приходских проектах) или самому прийти к ним домой (например, освятить квартиру – подробнее см. в главе «Особенности духовного окормления»).
● Переключение на деятельность. Участие в организации помощи нуждающимся на дому, в ремонте – любая конкретная задача, где мужчина видит результат своих действий, даёт ему чувство нужности и контроля. Часто мужчины, чьи сыновья воюют, «находят себя» в помощи фронту – помогают со снаряжением, доставляют гуманитарные грузы, вовлекаются в помощь другим семьям мобилизованных. Эта деятельность становится спасительным механизмом адаптации.
У священника должна быть возможность предложить мужчине конкретное полезное и интересное ему дело (желательно на приходе). Как альтернатива – всегда можно предложить поехать восстанавливать частные дома в Донбассе с Патриаршей гуманитарной миссией (см. главу «Обретение нового смысла мирной жизни»).
● Группы взаимопомощи «только для отцов». Возможность поговорить с теми, кто переживает то же самое, без осуждения и нотаций, – мощнейший терапевтический инструмент. Организовать такие группы могут по примеру «приходского пространства для адаптации» (см. главу «Обретение нового смысла мирной жизни»(цвет?)).
● Профессиональная помощь. В случаях глубокой депрессии, алкогольной зависимости или иных серьёзных проблем, которые находятся вне компетенции священника, – критически важно донести мысль, что обращение к специалисту – не слабость, а разумный шаг сильного человека в экстраординарной ситуации. Контакты приводятся в
двух последних главах пособия – «Социальная и материальная помощь» и «Соработничество».
Отцы участников СВО – это тихий фронт домашнего тыла. Несмотря на то что сами они за помощью почти никогда не обращаются и скрывают свои эмоции, их внутреннее состояние требует неменьшего внимания и понимания, чем состояние других членов семьи. Поддержка, которая учитывает их потребность в действии, уважает право на сдержанность и предлагает безопасные каналы для разрядки. Благодаря этому мужчины смогут пройти через тяжелейшие испытания, сохранить себя и подставить плечо
близким.
ПОДДЕРЖКА СЕМЕЙ НА ПРАКТИКЕ
Помимо духовной и пастырской помощи, Церковь может стать для родственников участников СВО важным центром социальной поддержки и взаимопомощи. В главе «Обретение нового смысла мирной жизни» мы рассказывали о создании на приходе службы милосердия – универсальном проекте, участие в котором поможет почувствовать почву под ногами любому человеку, в том числе жёнам, матерям, отцам и детям воинов.
Ниже приведём ещё несколько примеров успешных приходских проектов – несложных в реализации, но способных оказать неоценимую поддержку людям.
Паломнические поездки
Паломнические поездки могут быть разными по продолжительности – от нескольких часов до нескольких дней. Лучше всего формировать отдельные группы из семей участников специальной военной операции, но можно также приглашать и других желающих, создавая сборные группы.
Желательно не объединять в одной поездке родственников тех, кто находится на фронте, пропавших без вести и погибших. Для каждой из этих категорий лучше организовывать отдельные поездки, поскольку их душевное состояние различно и совместные встречи могут невольно усилить переживания или привести к конфликтам.
В паломнической поездке обязательно должен участвовать
священнослужитель. Важно, чтобы он находился с
группой на протяжении всей поездки, включая переезд в
автобусе.
В процессе общения у людей возникают вопросы, и священник может своевременно включиться в разговор, чтобы правильно разъяснить, поддержать, ответить на волнующие темы: как не упасть духом, как ждать своего мужа или сына, что изменится после его возвращения и так далее. Это главная задача такого сопровождения.
Помимо общения со священником и друг с другом, участники поездки посещают святые места, прикасаются к святыням, участвуют в богослужениях, что создаёт благоприятную атмосферу для глубокой духовной работы.
Паломнические поездки – действенная практика не только духовной поддержки родственников участников СВО, но их воцерковления.
Молебны и чаепития для семей военнослужащих и погибших родственников
Учитывая то, что практически в любом населённом пункте страны есть семьи участников СВО, крайне важно, чтобы на каждом приходе (или как минимум на одном из приходов в населённых пунктах с несколькими храмами) регулярно совершались молебны о здравии и укреплении воинов и заупокойные богослужения о погибших на поле боя, после которых были бы организованы встречи-беседы со священником.
Данные ниже рекомендации основаны на практическом опыте, сложившемся в ряде епархий, и призваны помочь священнику организовать на приходе особое пространство духовной поддержки близких участников СВО.
Главная цель таких молебнов – создать живую, доступную и регулярную возможность для встречи, молитвы и утешения родственников. Для многих жён, матерей, отцов и детей это становится тем самым «мостиком», который может привести человека в храм и помочь обрести опору в вере.
1. Подготовка и планирование
● Прежде всего важно выбрать регулярный день и время, удобные не только священнику, но и всем остальным. Стоит учитывать, что многие родственники работают или заняты детьми. Рассмотрите вечер буднего дня, в субботу до всенощной или в воскресенье после Литургии, когда людям не нужно спешить на работу, а матерям и жёнам проще приехать. Оптимально – раз в неделю, в один и тот же день и время (строго без пропусков и переносов).
● Чинопоследование должно быть непродолжительным – 15–25 минут, чтобы не утомлять людей, непривычных к длительным службам.
一 Для молебна о воинах, находящихся на фронте, можно взять за основу либо последование общего молебна Божией Матери, дополнив его соответствующими прошениями на ектение и молитвами, либо «Молебное пение ко Господу Богу о воинах, идущих на брань» (которое вполне подходит и для молитвы о тех, кто уже воюет, если слова «на брань отходящих» заменить «на брань отшедших»).
一 Молебен о без вести пропавших может состоять из «Последования молебного пения о сущих в скорбях и различных обстояниях» святителя Афанасия Ковровского с добавлением особых прошений на сугубой ектении и молитвы о воинах «без вести сущих» (см. приложение).
一 В случае заупокойного богослужения – послужить панихиду, краткую литию либо «Чин поминовения о православных воинах и о всех за веру и отечество на брани убиенных» (см. приложение).
● Заранее составьте и распечатайте листовки с чёткой информацией: «В нашем храме каждый [день недели] в [время] совершается молебен о здравии воинов и о победе. Приглашаются все желающие, особенно родные и близкие». Отдельная листовка – об упокоении.
● Обеспечьте всё необходимое для чаепития после богослужения.
2. Привлечение участников (информационная кампания)
Без информирования большинство семей участников СВО не узнают о ваших молебнах. Необходим комплексный подход:
● Через официальные структуры. Наладьте контакт с местным отделением Комитета семей воинов Отечества (КСВО) и фонда «Защитники Отечества». У этих организаций есть прямой доступ к чатам и базам данных семей. Передайте им свою афишу с просьбой распространить среди подопечных. Это самый эффективный способ.
● Через военкомат. Сообщите в местный военный комиссариат о вашей инициативе.
● Через епархию. Оповестите епархиальный отдел по взаимодействию с вооружёнными силами и епархиальный отдел по социальному служению.
● Локально. Разместите объявление на дверях храма, на сайте и в соцсетях прихода. Действуйте через «сарафанное радио» – попросите прихожан рассказать знакомым, распространить сообщение-анонс по чатам, в которых состоят люди, живущие в транспортной доступности храма.
С материалом статьи можно ознакомиться по ссылке:
